Газета выходит с октября 1917 года Sunday 20 сентября 2020

«17 метров — и все мои!»

Блокадница, бывшая практически бомжом, получила отдельную квартиру

82-летняя Нина Ивановна Тимофеева, все 900 дней находившаяся в блокадном Ленинграде, наконец-то получила благоустроенное жилье: теперь ей не нужно отдавать за съем чужого жилья всю пенсию. 

На горячую линию «36 квадратных метров» порой обращаются ветераны, вообще не имеющие никакого жилья, вынужденные снимать неблагоустроенное чужое где-нибудь на выселках. Просто потому, что на выселках оно подешевле. Вот и Нина Ивановна до недавнего времени снимала жилье в поселке Белогорка Гатчинского района. Причем на съем жилья уходила практически вся пенсия. Блокадница неоднократно обращалась к властям за помощью — тщетно. Тогда она позвонила на нашу горячую линию «36 квадратных метров», и за права Нины Ивановны стали бороться наши юристы. И вот долгожданная победа: Нина Тимофеева получила ключи от однокомнатной квартиры на проспекте Героев. Автор этих строк отправилась в гости к блокаднице. 

В такой роскоши, как отдельная квартира, Нина Ивановна никогда не жила.

Ее семья заплатила блокаде страшную дань

— Уже сюда, по новому адресу, мне принесли памятную медаль к 70-летию полного снятия блокады, — поясняет Нина Ивановна. 

…Ее семья переехала в Ленинград в 1934 году. Нина Ивановна хорошо запомнила тот день — 1 декабря, когда по радио объявили об убийстве Сергея Мироновича Кирова. 

Поселилась семья на Тамбовской улице, в доме №72, в полуподвальном помещении (мать Нины Ивановны сначала работала дворником, потом водопроводчиком). 

— Это мы там в начале войны жили, а потом, когда в соседний дом попала бомба, повредились коммуникации, и наш подвал затопило. Нас переселили рядышком, в маленький флигель. Тоже ненадолго. Однажды возвращаемся домой и видим: угол здания снесен. Тогда нас уже в третий дом переселили, — вспоминает Нина Ивановна.

А начало блокады Нине Ивановне запомнилось прежде всего горящими Бадаевскими складами. Она и ее младший брат Петр ходили туда и, как и многие другие ленинградцы, собирали землю. Нина Ивановна уверяет: земля та действительно была сладкая. Они ее использовали так: заливали водой, кипятили и потом эту сладковатую воду пили. 

Быт семьи ничем не отличался от быта других блокадников. Воду носили из Обводного канала, а зимой набирали ведро снега и ждали, пока растает. В полуподвальном помещении у семьи была и буржуйка, сделанная из половинки бочки. А когда семья переехала, стали топить уже дровяную плиту. И эта плита очень выручала. Как вспоминает Нина Ивановна, иногда даже получалось согреть на плитке немного воды и чуть-чуть обмыться. Поэтому удалось обойтись без платяных вшей. 

— Но когда люди уже умирали, вши эти откуда-то появлялись. Когда умирали моя бабушка и мой младший брат, то у них по одежде начали бегать вши. Все это было так ужасно, и ничем нельзя было помочь. Да и откуда мы могли взять «лишнюю» еду? — Нина Ивановна говорит, с трудом сдерживая слезы. 

— Нас всегда учили быть честными. Помню, как однажды мы в булочной нашли пару талончиков на хлеб на завтрашний день. И я утром пошла в булочную и весь день стояла там, спрашивая, кто потерял талончики. Никто не откликнулся. И мы тогда взяли эти мизерные пайки. Они же все равно пропали бы, эти талончики. И знаете, что случилось потом? Прошло совсем немного времени, и наша семья потеряла карточки на месяц! Это был вот такой урок жизни. Как мы все тогда не погибли — уж не знаю. Мама ходила на рынок менять вещи. И кто-то нам подарил мешочек овса. Настоящего овса, которым лошадей кормят. Мама этот овес парила, потом перемолола в мясорубке, сделала котлеты. Они казались такими вкусными! И никто не пожаловался, что овес тот царапает горло, — рассказывает Нина Ивановна. — И вообще люди в блокаду старались помочь друг другу. Помню, например, как к нам ходила врач из поликлиники №19, Анастасия Ивановна ее звали. Нам же одно время совсем плохо стало. Так она придет и даст мне кусочек сухарика какого-нибудь. А ведь у нее самой ничего не было. 

Помнит Нина Ивановна и новогоднюю елку в школе. Только в каком году была та елка, не припомнит. Но помнит, что давали лепешки из шрота и бульон. И был подарок в пакетике. Какой — не успела тогда рассмотреть, пакетик домой несла, родственников порадовать. Пакетик у нее по дороге вырвали из рук. Было очень горько.

В теплое время года стало чуть лучше с продовольствием. Весной ездили в Купчино за лебедой. Прямо во дворе посадили картошку и морковку. А по осени ездили собирать капустные листья с полей.

Самым светлым днем, конечно, стал день полного снятия блокады. 

— Меня мама тогда отпустила на Дворцовую площадь вместе с моими друзьями. Был сказочный салют! Но вот обратно я шла босиком, потому что стерла ноги новыми туфлями, которые мама купила по карточке. Прюнелевые были туфли, из ткани, которая шла на обивку мебели. Мне они казались великолепными, — вспоминает блокадница. 

Из нового дома на проспекте Героев открывается прекрасный вид на залив.

Стала бомжом в мирные дни

Нина Ивановна всю жизнь работала. Много лет была прядильщицей на фабрике «Рабочий». Подорвала здоровье. Пришлось переходить на другую работу: стала полировщицей на ювелирном заводе.

Когда Нине Ивановне было уже под восемьдесят, она осталась без крыши над головой. Семья стала жертвой квартирных мошенников. Они продали свою квартиру, купили другую. Даже успели пожить в ней. И вот раз — из квартиры их выставили приставы. Потому что хозяева, у которых они покупали жилье, их обманули. Пытались отсудить свое старое жилье — не получилось. 

Нина Ивановна и ее сын оказались в буквальном смысле на улице. Деться было некуда. Снимать жилье в Петербурге — не на что. Стали снимать домик без печки и электричества в Приозерском районе Ленобласти. За водой приходилось идти два километра к роднику. Или покупать колодезную воду. 50 рублей за ведро. Еще досаждали крысы, снующие по хибаре. В общем, условия, напоминающие блокадные.

Стало невмоготу. Нашли жилье получше — в поселке Белогорка. Но платить приходилось по 10 тысяч рублей в месяц плюс коммунальные услуги. В прошлом году у Нины Ивановны умер сын, а хозяин жилья стал ее выгонять (к тому времени она уже была зарегистрирована в городском пункте учета лиц без определенного места жительства). 

Благодаря помощи юрисконсультов горячей линии «36 квадратных метров» все-таки удалось отстоять законное право Нины Ивановны на получение отдельной квартиры согласно указу президента.

— Огромное спасибо вашему юристу Татьяне Федоровне Смирновой. Низкий ей поклон. Если б не она, не знаю, что бы со мной и сталось, — благодарит Нина Ивановна.

Квартиру Нина Ивановна получила просторную, в новом доме (хоть и с большими недоделками, даже двери в ванную комнату и то не было). 

— Видите, как замечательно теперь! Кухня — 16 квадратных метров, комната — почти 17 квадратных метров. И вся эта благодать на одну меня! Я никогда в таких великолепных условиях не жила! А еще балкон застекленный: выходишь — и перед тобой вид на Финский залив, — блокадница показывает мне свою квартиру, которую получила с таким трудом. 

Привести квартиру в порядок помогли друзья Нины Ивановны. 

— Самой бы мне все это было не по силам. Большое спасибо добрым людям за помощь! — говорит Нина Ивановна.

↑ Наверх