Газета выходит с октября 1917 года Thursday 19 сентября 2019

Южная Корея ждет своего нобелевского лауреата

Приближается 25-летие установления отношений между Россией и Южной Кореей, которое будет отмечаться в 2014 году. К этой знаменательной дате будет создана коллективная книга «Корея в российских зеркалах». Писатель только что побывал в этой стране и поделился свежими впечатлениями ...

Приближается 25-летие установления отношений между Россией и Южной Кореей, которое будет отмечаться в 2014 году. К этой знаменательной дате будет создана коллективная книга «Корея в российских зеркалах» (каждый автор предлагает читателю одно свое «зеркало»). Одним из авторов по приглашению Министерства культуры, туризма и спорта Южной Кореи станет Александр Мелихов — писатель и публицист, лауреат многих престижных литературных премий, автор популярных романов «Исповедь еврея», «Чума», «Интернационал дураков» и других. Писатель только что побывал в этой стране и поделился свежими впечатлениями с нашим корреспондентом Еленой ЕЛАГИНОЙ.

«Лишний человек» по-корейски

— Александр, в чем и насколько Южная Корея и Россия похожи и в чем они различаются коренным образом? И каков «бренд» Кореи, на ваш взгляд?

— И Корея, и Россия когда-то оказались между могучей культурой, стимулирующей, но грозящей культурным поглощением, и военной цивилизацией, грозящей поглощением материальным. У корейцев это были Китай и Япония, у русских — Европа и Степь. Но Россия выстояла, предельно милитаризировавшись и создав культурно конкурентоспособную национальную аристократию. В Корее же аристократия перешла на древнекитайский язык, а государство превратилось в японскую колонию. Однако южным корейцам оказалось легче преодолеть свое поражение, чем нам нашу победу. И стереотипное объяснение: они исполнительные трудоголики — это и есть их «бренд» в России. Абсолютно ложный. Они романтики и герои.


В центре современного Сеула бережно сохранен островок древности.


У королевского дворца Кёнбуккун (Чандокгун) ежедневно проходит церемония передачи чиновником офицеру охраны ключей от города, в точности так же, как было при династии Чосон.

— А есть ли в Корее русские туристы? Что их интересует и восхищает в первую очередь?

— Есть, но не много. Есть деловые дальневосточники, схожие с челноками 90-х, — приезжают приятно провести время и затариться расхожим массовым товаром. И есть москвичи, которые с удовлетворением наблюдают массу стеклянных небоскребов: мол, совсем как у нас, в лужковской Москве. Восхищаются тем, чему надо ужасаться, — подвиг грозит разрешиться ординарностью. Надеюсь, этого не произойдет, корейский романтизм возьмет свое.


Дворцовый комплекс внесен в Список памятников всемирного наследия ЮНЕСКО.


— У нас, насколько я знаю,  почти ничего из южнокорейской литературы не переводили. А есть там модные писатели, которыми зачитывается нация? Корейцы, как оказывается, мечтают о собственном нобелевском лауреате, и для его портрета даже выделено свободное место в ряду нобелиатов в одной из центральных книжных витрин.

— Журнал «Кореана», который выходит на многих языках, и на русском в том числе, в каждом номере обязательно печатает какого-то видного корейского прозаика. Женщин среди них очень много. Все лауреаты каких-то премий. И все они пишут на очень хорошем уровне. Психологическая, тонкая, культурная проза. Герой практически всегда одинокий, непонятый, грустный, хорошо нам знакомый лишний человек. Если убрать имена и заменить рисовое вино ромом или кальвадосом, это будут герои Ремарка, Сэлинджера, Хемингуэя — утонченные, благородные, неустроенные и одинокие.  Я спрашивал у своих коллег, как так получилось, что такая динамичная, активная, жизнерадостная нация порождает литературу, в которой царит уныние. Кто-то это объясняет тем, что литература всегда говорит о боли. Есть и злые языки, которые утверждают, что писатели настроены на признание Запада, на Нобелевскую премию, а Нобелевская премия никогда не дается за веселого, жизнеутверждающего героя. Все премии даются за разрушение или, как модно говорить, деструкцию, за протест.


В подобных местах человек становится склонен к умиротворению и самосозерцанию, как наш герой писатель Мелихов.


Если посмотреть, какие книги раскупаются, то в основном это какие-то учебные пособия типа «Как стать миллионером», «Как научиться программированию» или «Как наладить быт в семье». Похоже, народ вообще литературой не слишком занят. Мне кажется, что Корея могла бы подарить человечеству веселого, любящего жизнь, живущего в гармонии с миром героя, при этом не тупицу, не жлоба, не хама, а доброго, умного, преуспевающего человека.

Все веселые, а пьяных нет

— В Корее до сих пор поддерживается очень высокая культура национальных ремесел. Вещи там уникальные, безумно красивые и астрономически дорогие. Вполне возможно, их даже относят к национальному достоянию. А вот что хотели бы иметь вы в своем писательском кабинете?

— Если бы я был богатым человеком, непременно купил бы яшмовую печать и, когда писал, просто брал бы ее в руки и вертел, такая это красота! Я бы купил лук и повесил на стену, со стрелой с роскошным оперением. Купил бы бронзовый замок с чеканкой, да просто резные петли для шкафа! Шкатулку бамбуковую. Все это стоит очень дорого просто потому, что, если человек месяц работает над одной вещью, надо, чтобы цена соответствовала месяцу его жизни в денежном выражении. А это немалые деньги.

— Хочется еще когда-нибудь там побывать?

— Конечно! В первую очередь хотел бы посмотреть, как люди работают. В советские времена писателям показывали работу совхозов и заводских цехов. Вот и я хотел бы побывать в фирме «Samsung» (это, кстати, означает «Три звезды», а самоназвание Кореи — Чосон, Страна утренней свежести), посмотреть, как там все устроено; хотел бы в деревне побывать. Интересно было бы посмотреть на праздники, но не в фольклорном исполнении — там есть специальные фольклорные деревни, где демонстрируют блистательные трюки на конях, устраивают свадьбы, танцы с бубнами, а на обычном празднике среди обычных людей. На одном побывать мне довелось.

В Корее есть обычай — когда ребенку исполняется год, устраивают грандиозное торжество. Собирают всех знакомых, столы ломятся от диковинных яств. Удивительно и то, что такая бедная, вечно голодавшая страна смогла создать такую сложную кулинарию. Десятки каких-то рыб, каких-то соусов…Только нет алкоголя. Тоже удивительно — все веселые, а пьяных нет.

— А как же пресловутое рисовое вино? Или его пьют только на страницах книг?

— Мужчины очень охотно поддают в своей компании без жен. Мне тоже случилось хорошо приложиться к их водке сочжу. Она двадцатиградусная, но если принять бутылок семь на четверых, выходит очень даже ничего. А если потом еще отполировать пивом… И галстуки, и языки очень хорошо развязываются. Но годовщина младенца — это не пьянка, а торжество. И вот сидит этот мальчонка, нарядно одетый, с бабочкой на шее, в кепочке, и ему предлагается на выбор несколько предметов — нитки, деньги, все, что угодно. И его выбор каким-то образом говорит о его будущей судьбе. И малыш, на чествовании которого я был, ухватился не за что-нибудь, а за микрофон, через который счастливый папаша обращался к публике. Решили, что будет телеведущим.

Возможности мирного объединения

— Александр, вы были в Южной Корее в самый острый момент, когда Южная и Северная Корея оказались почти на грани войны. Каковы ощущения?


— Если бы не переписка с Россией, я бы вообще ничего не заметил. Умные люди говорят, что Северная Корея только пугает мир своим атомным и прочим оружием. Что на самом деле она ни на кого нападать не собирается, а таким неоригинальным способом шантажирует человечество и вымогает субсидии. Но — умные люди частенько и ошибаются…

— А чувствуется ли разъединенность нации? Есть ли у них желание объединиться?

— В Конституциях и Северной Кореи, и Южной записано, что целью является мирное объединение. Время от времени они затевают акции, Южная Корея начинает вкладывать какие-то инвестиции в Северную до следующего скандала. Есть ли у них материальные основания для объединения? Совершенно ясно, что все превратности нашей перестройки будут ничто в сравнении с тем, что произойдет в таком случае с Северной Кореей. Что случилось, когда СССР открыл свой рынок западной продукции? В том числе фильмам и всему остальному. Куда делись отечественное продовольствие, отечественные товары? Если северокорейцы при своей бедности разрабатывают атомные проекты, имеют сравнительно передовую армию, значит, туда все и уходит. Если они откроют границы, их промышленность сразу станет неконкурентоспособной. И скупать эти остановившиеся заводы будут люди, у которых есть деньги, т. е. южные корейцы. Северокорейская элита, может быть, и согласилась бы открыть ворота, но только с тем, чтобы она осталась у руля. Но как она может остаться у руля при свободных выборах? Как они смогут остаться владельцами этих же заводов, пусть и разорившихся? Как им обменять власть на собственность? Абсолютно непонятно. Но если забыть об элите и говорить о рядовом корейце, то он, конечно, сначала досыта наестся риса на мясном бульоне, который обещал Ким Ир Сен, но так и не дал. Однако быстро возникнет ситуация, при которой хозяин завода — южный кореец, а работяга — северный.  Как в Германии, только в 10 раз острее…


Национальные костюмы стоят очень дорого. Их надевают лишь по особо торжественным случаям.


В Южной Корее очень высока культура народных ремесел.


О чем говорят корейские девушки

— А насколько сильна там вестернизация? Как они сами к этому относятся?

— Интеллигентные люди, с которыми я говорил об этой опасности, готовы были меня обнимать и целовать. Американизация, примитивизация, макдоналдсы, стеклянные коробки, голливудские фильмы, как и везде, и там наступают и все пожирают. Вместе с тем у них есть и серьезная реконкиста. В кино есть пара режиссеров с мировым именем — Ким Ки Дук и Пак Чхан Ук. Страна увлечена историческими телесериалами, роскошно костюмированными. Под их съемки строятся грандиозные декорации, поэтизация отечественной истории идет полным ходом. Красивые герои, подвиги, злодеи… И как будто бы корейские сериалы на всем Дальнем Востоке пользуются большим успехом. Популярна и семейная драма, то есть поэтизация собственной жизни, а не чужой. Так что какое-то контрнаступление против американизации есть.

— Присутствуют ли в одежде какие-нибудь национальные элементы?

— К сожалению, очень мало. У них продается национальное платье «ханбок» (кажется, так) — очень красивое, с широкими рукавами, но оно чуть ли не 1000 долларов стоит. Его надевают лишь по очень торжественным случаям. Но спасибо, что вообще надевают. У нас и этого нет.


Корейские девушки одеты по-европейски, но по-азиатски скромны.


— Молодежь на улице отличается от старшего поколения? Заметно влияние субкультур? Вызывающий вид?

— Выглядят все очень милыми. Когда народ не пьет, деградирующих лиц нет. Вульгарной косметики нет. Никаких грубых жестов, грубых возгласов, грубого хохота. Девушки одеты по-европейски. При этом они прелестны, грациозны, стыдливы. Идти с молодым человеком за руку — уже нескромность. Чтобы шли в обнимку — такого практически не увидишь. Я таксисту говорю — мол, какие у вас милые девушки, а он мне отвечает: «Вы просто не знаете, о чем они говорят». Так и вся любовь рождается из незнания — отвечаю я…

Фото Ким Мун Су и с сайта venividi.ru

↑ Наверх